Политика

Начало конца. 25 лет назад ГКЧП похоронил Советский Союз

19.08.2016, 13:00 1483

25 лет назад советские люди проснулись под аккомпанемент балета «Лебединое озеро». Была на телевидении страны Советов такая привычка – ставить классику в чрезвычайных ситуациях.

Школьником еще помню кончину Брежнева-Андропова-Черненко – пустые полки в магазинах, отмененные уроки и обязательное «Лебединое озеро».

На этот раз никто не умер.

Дикторы Центрального телевидения в строгих костюмах не менее строгим голосом в новостях сообщали: «в связи с невозможностью по состоянию здоровья исполнения Горбачевым Михаилом Сергеевичем обязанностей президента СССР… в целях преодоления глубокого и всестороннего кризиса, политической, межнациональной и гражданской конфронтации, хаоса и анархии, которые угрожают жизни и безопасности граждан Советского Союза, суверенитету, территориальной целостности, свободе и независимости нашего государства, исходя из результатов всенародного референдума о сохранении Союза Советских Социалистических Республик, руководствуясь жизненно важными интересами народов нашей Родины, всех советских людей…» и так далее по тексту.

Во многих учебниках по политологии и государственному строительству дата 19 августа 1991 года называется как «реальный конец СССР».

Четверть века уже прошло с тех пор, выросло целое поколение граждан… Безусловно, у многих людей есть свое отношение к Государственному комитету по чрезвычайному положению: кто-то не перестает заявлять, что это было предательство и государственная измена, кто-то, что это была попытка сохранить большую страну, кто-то, что это было решающим толчком к сегодняшней независимости современной Беларуси.

Сегодня «Товарищ.online» не пытается найти истину и определить кто был прав – Горбачев или Янаев (на тот момент вице-президент СССР) и Ко. Мы просто предоставили трибуну некоторым очевидцам тех событий.

Сегодняшние должности наших респондентов мы не называем – указываем то положение, которое у них было в августе 1991 года.

Потребовали ареста путчистов

Александр Добровольский (народный депутат СССР):

– 5 или 6 часов утра. Кто-то пытается меня разбудить. Вспоминаю, что я ночую на даче. Открываю глаза. Отец приехал. В такую рань!

– Вставай, в Москве путч!

– Что???

- В Москве переворот!

Так началось для меня утро 19 августа. О том, что оставшаяся часть отпуска пропала, я подумал позже, когда все закончилось. Но в тот день никто еще не знал, чем все закончится. Я был тогда народным депутатом СССР, и надо было действовать. При первой возможности связался со своими коллегами – депутатами из Беларуси. Юрий Воронежцев и Виктор Корнеенко были в Москве. Договорились обмениваться информацией. Решили, что я останусь в Минске, и мы будем координировать свои действия. В этот же день мы, представители демократических партий и движений, собрались в доме-музее Максима Богдановича, где работал Алесь Беляцкий. Обсудили ситуацию, наметили план совместных действий.

Уже вечером на площади Ленина состоялась акция протеста, а на следующий день – большой митинг. Мы требовали ареста путчистов. Я получил текст обращения президента России Бориса Ельцина, в котором ГКЧП был признан незаконным, и мы начали его печатать и распространять. Руководство Беларуси в основном было склонно поддержать путч, но предпочло выжидать, не предпринимая активных действий.

Я приехал в Конструкторское бюро точного электронного машиностроения (мое родное предприятие, коллектив которого – 2,5 тысячи человек – выдвинул меня кандидатом в депутаты. Встретился с руководством, предложил провести конференцию трудового коллектива. Через день конференция состоялась, зал был переполнен. Мы осудили действия ГКЧП и заявили, что отказываемся подчиняться их распоряжениям, а также потребовали ареста путчистов.

Уже на следующий день стало ясно, что путч провалился. Люди тогда очень хотели перемен, и эту силу не мог преодолеть никто. Попытка переворота привела к прямо противоположному результату – вместо консервации режима СССР распался через три с небольшим месяца. Жизнь показала, что мы вполне можем жить своим умом, и не хуже бывших соседей по коммунальной квартире.

25 лет назад нам трудно было осознать то, что ясно сейчас. Нас учили в школе, что Российская империя распалась в 1917 году. Егор Гайдар, анализируя причины распада СССР в книге «Гибель империи», пришел к выводу, что окончательный распад Российской империи произошел в 1991 году. Сегодня мы видим, что процесс еще не закончен…

Главный вывод, который я могу сделать, состоит в том, что мы должны беречь независимость своей страны. И понимать, что мы все в ответе за ее будущее. И добиться того, чтобы власть в Беларуси менялась на честных выборах, а не путем переворотов.

Неуклюжая попытка сохранить СССР

Павел Усов (школьник):

– Самое большое, что запомнилось – это информационный вакуум, незнание того, что происходит. События 1991 года можно в какой-то мере сравнить с событиями 1986-го (авария на ЧАЭС), когда население было в полном неведении того, что происходит и почему. «Лебединое озеро» прерывалось сухими новостями, в которых дикторы с каменными лицами говорили о том, что хулиганы пытаются дестабилизировать обстановку в центре Москвы и, что гражданам лучше оставаться дома.

События августа 1991 года я оцениваю, как неуклюжую попытку сохранить разваливающийся СССР. Правда, она лишь ускорила процесс распада Советского Союза. На мой взгляд, даже если бы путч удался, то это не спасло бы СССР, слишком уж глубоки были кризисные явления и внутренние противоречия, система в целом была дезорганизована.

Но если квази-военный переворот не удался в 1991-м, то тихий силовой переворот удался в 2000 году, когда власть в России оказалась в руках выходцев из КГБ-ФСБ. В итоге, мы имеем авторитарную систему, страну с имперскими амбициями, угрожающую своим соседям. Беларусь тогда была провинцией империи и лишь косвенно испытывала на себе отзвуки того, что происходило в центре.

Белорусская номенклатура, напрочь лишенная инициативы и политической самостоятельности, ждала, чем все закончится. Как и для других республик СССР путч лишь ускорил процессы, связанные с национальным самоопределением.

Отстранение Горбачева воспринималось как благо

Игорь Осинский (собственный корреспондент ТАСС в Германии):

– О подоплеке событий, предшествующих ГКЧП, как и о самих судьбоносных августовских днях, советские журналисты, аккредитованные в Берлине, знали весьма поверхностно. Московское телевидение принималось лишь на территории посольства. Информационная лента ТАСС строго цензурировалась. Приходилось довольствоваться сообщениями зарубежных агентств.

Я как секретарь первичной партийной организации советских журналистов, куда входили также представители СССР в международных организациях (в общей сложности около 60 человек), был членом парткома посольства и имел возможность пользоваться закрытой информацией. Но и она не проясняла ситуацию. Поэтому отношение к ГКЧП формировалось на уровне интуиции и личных предпочтений.

Михаила Горбачева все мы откровенно презирали. Были очевидцами того, какую подлую роль сыграл он в отношении ГДР и Эриха Хонеккера. И потому новость о том, что президент отрешен от власти, восприняли с воодушевлением. Смущали лишь состав ГКЧП и его сумбурные действия. Трясущиеся руки Янаева были хитом всех зарубежных телекомпаний.

С другой стороны, главный оппонент Горбачева – Борис Ельцин – также не вызывал уважения. Слишком много зарубежные СМИ писали о его пьяных выходках.

Сегодня для меня совершенно очевидно: окажись ГКЧП дееспособным, имелся реальный шанс спасти СССР. И это было бы благом для всего мира.

Нереально как в кино

Юрий Воронежцев (зампред Совета Союза Верховного Совета СССР):

– Эти дни тогда воспринимались как что-то малореальное – происходящее в кино или во сне. Танки, десятки тысяч людей на улицах, люди с автоматами в Белом доме, стрельба. Было несколько моментов, когда становилось страшно. Особенно ночью, когда началась стрельба. 

Позвонил-попрощался со всеми, до кого дозвонился (ошибка ГКЧП – связь в Белом доме работала исправно!). Сейчас понимаю, что эти события явились точкой невозврата в процессе распада СССР. Напомню, что на 20 августа было назначено подписание нового Союзного договора, который подписали бы все республики Союза. История пошла бы по другому пути. Ну, а главное впечатление – если людей, которые твердо без страха отстаивают свои интересы, много – против них бесполезны и танки, и спецподразделения.

Беларусь считалась в те времена «вандеей перестройки», так как ее партийное руководство было намного консервативнее Кремля. ГКЧП оно (руководство) поддержало, но к активным действиям не приступало, выжидая, куда двинется ситуация. Я, кстати, на второй день путча звонил по ВЧ в свою Гомельскую область первым лицам и рекомендовал им не дергаться, так как становилось ясно – ГКЧП сдувается. Ну, а когда стало окончательно понятно, что путч провалился, партийная верхушка, испугавшись экспорта демократии из Москвы, стала чуть ли не радикальнее оппозиции БНФ в Верховном Совете Беларуси 12-го созыва в вопросе независимости республики. И это во многом способствовало в целом безболезненным шагам по юридическому и фактическому ее оформлению.

Главный инвестор развала СССР

Виктор Корнеенко (народный депутат СССР):

– В этот день у меня была плановая поездка в Верховный Совет СССР. По дороге в аэропорт слушал из автомобильного приемника ритуальное «Лебединое озеро», не замечая в этом какого-либо политического контекста. Уже в самолете меня предупредил о путче осведомленный из «Голоса Америки» друг, руководитель наземных служб Гомельского аэропорта.

В Москве, ближе к обеду, собралась депутатская межрегиональная группа (первая парламентская оппозиция), которая, естественно, осудила путчистов. Одной из общих рекомендаций была та, что народным депутатам нужно поднимать людей не только в Москве, но в регионах. Приняв участие в известном митинге, где Борис Ельцин с башни танка зачитал свое заявление, я с копией этого документа прилетел в Гомель. Поздно вечером в ДК «Гомсельмаш» собрался демократический актив города, среди которого было много и депутатов Гомельского городского Совета. Все без исключения оценили происходящее как попытку государственного переворота и приняли решение противостоять этому всеми возможными способами.

Через день президиум Гомельского городского Совета, членом которого был и я, принял решение о незаконности ГКЧП и призвал всех не подчиняться самозванцам. Кстати, это единственное подобного рода решение в Беларуси официального органа власти. В тот же день президиум Гомельского областного Совета отменил наше решение, и тем самым, поддержал государственный переворот.

Рассказываю об этом, чтобы была понятна драматургия тех событий, которые, отнюдь, не воспринимались как шутейные. По встречам с людьми, протестным акциям было видно, что простые люди, в отличие от номенклатурщиков разных мастей, не поддержали переворот. По-моему это и предопределило его исход.

Позже стало известно, что мотивация заговорщиков была вовсе не в сохранении Союза – все затевалось для срыва подписания нового союзного договора. В общем-то, попытка оказалась успешной и все союзные дела вскоре закончились в Вискулях. Совершенно уверен, что ГКЧП стал одним из главных инвесторов развала СССР.

Что касается демократических сил, в том числе и в Беларуси, то, к сожалению, они не смогли развить свой успех, воспользоваться народной поддержкой. Их лидерам казалось, что это не временный номенклатурный испуг, а самоликвидация прежней правящей элиты. Но не тут-то было! Переформатировавшись, они снова прибрали власть к липким рукам и их интриги с изменением Конституции и президентством в итоге привели к многолетней узурпации власти одним из таких мелких номенклатурщиков.

Павел Якубович написал статью, а я ждал «воронок»

Александр Класковский (заместитель главного редактора «Народной газеты»):

– Утром 19 августа, когда брился, под звуки «Лебединого озера» из телевизора заползал в душу страх. Но надо было ехать на работу и делать номер. Журналисты не могли просто пересидеть смуту с неясным исходом, как это сделали многие белорусские функционеры. Надо было выпускать номер и обозначать свою позицию.

Мы тогда сделали номер «Народной газеты» (я там был замом у Иосифа Середича и должен был подписывать номер, так как главный редактор уехал в отпуск) с заявлением депутатов, требовавших созыва чрезвычайной сессии Верховного Совета, с антипутчистской статьей (кто сейчас поверит?) демократического публициста Павла Якубовича.

Помню, как после сдачи номера в типографию выпил залпом стакан водки, закурил беломорину и стал ждать «воронка». Но прокатило – номер вышел.

Сейчас, через 25 лет, делаю вывод: исход путча решил человеческий фактор: Ельцин на танке, масса граждан у Белого дома в Москве. В Беларуси тоже не все сидели как мышь под метлой. Бывают в истории моменты, когда ее ход критически зависит от конкретных поступков конкретных людей, их нравственного выбора.

С другой стороны, чудес не бывает, массовое сознание – страшно инерционная вещь. Белорусы не выдержали испытания свободой и связанных с крушением старого строя тягот – и в 94-м проголосовали за того, кто пообещал реставрацию «совка». Общество развивается медленно, но если люди не будут рисковать и восставать против мракобесов, то этот путь окажется еще длиннее.

Федор Костров, «Товарищ.online»

Новости

Опрос

Как Лукашенко может сбить волну протестов?

Мы в социальных сетях